Пропустить до основного содержимого
ФЕДЕРАЛЬНЫЕ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ УНИВЕРСИТЕТЫ

Новости

Найти
УЦ Сетевая Академия
Новости
Услуги
Эксперты
Проекты
Статьи
  

16.08.2011 Рейтинги вузов и образовательная рейганомика 

 
 

Итоги очередного обновления Шанхайского рейтинга исследовательских вузов хорошо дополняет полемический текст Эллен Хезелкорн из Ирландии. В нём теоретик и практик образовательной политики рассуждает о негативных последствиях мировой «рейтинговой лихорадки».

Справка STRF.ru: 
Эллен Хезелкорн, вице-президент, декан Graduate Research School и глава Центра изучения политики в области высшего образования Dublin Institute of Technology, автор книги Rankings and the Reshaping of Higher Education. The Battle for World-Class Excellence (2011)

– В 1980-е президент Рональд Рейган провозгласил стратегию экономического роста, основанную на снижении налогов для граждан с высоким доходом. «Экономика просачивающегося богатства», или «рейганомика», строилась на вере, что больше денег в руках элиты обеспечат больше рабочих мест и снизят неравенство.

Международный опыт, однако, свидетельствует об обратном: да, для относительно бедных со временем отмечались некоторые положительные эффекты, но распределение доходов и богатства стало ещё более неравномерным. На деле результатом следования подобной стратегии для многих стран стал огромный бюджетный дефицит.

Нет ли у стратегии «рейганомики» аналогии с тем, как ныне рейтинги используются для концентрации ресурсов в избранных элитарных университетах? Не смешаны ли здесь внутренние интересы организаций и общественное благо?

Для многих правительств университет мирового класса стал панацеей, гарантом успеха в глобальной экономике.

Это особенно верно сейчас, после мирового финансового кризиса, но тенденции были заметны и раньше.

Организации и государства постоянно соревнуются с помощью различных индикаторов глобальной конкурентоспособности и потенциала, в результате всё большую роль начинают играть сравнительные (и сравнимые) преимущества как часть общей геополитической борьбы за успех.

Эти факторы заставляют правительства и организации вносить серьёзные изменения в свои системы высшего образования, следовать более элитаристским стратегиям, изменять образовательные программы и отдавать предпочтение определённым дисциплинам и областям исследований, чтобы соответствовать индикаторам, заложенным в международные рейтинги.

Вкратце остановлюсь на трёх следствиях этого феномена:

1. Инициативы «превосходства»

Франция, Германия, Россия, Испания, Китай, Южная Корея, Тайвань, Малайзия, Финляндия, Индия, Япония, Сингапур, Вьетнам и Латвия – среди прочих – запустили инициативы «превосходства», чтобы создать то, что называется «университетами мирового уровня».

Отдельные штаты США (например, Техас и Кентукки) также стремятся построить или поддержать университеты-флагманы, награждая их особым статусом членов «Высшей лиги» (англ. Tier one), что является отсылкой к рейтингу US News & World Report.

Доминирует в этом процессе неолиберальная модель, согласно которой ресурсы концентрируются у небольшого круга элитарных университетов. Эта модель часто называется «местный Гарвард» (‘Harvard-here’). Цель – стимулировать большую вертикальную (иерархическую, репутационную) дифференциацию между вузами с сильным различием между исследовательскими (элитарными) университетами и образовательными (массовыми) организациями.

Лишь немногие страны могут позволить себе тратить по два миллиарда евро на каждый университет (а именно столько, по оценкам, требуется для попадания в мировой top-20) без того, чтобы пожертвовать прочими мероприятиями образовательной политики. Поэтому многие правительства задумываются о своей приверженности «массовым» вузам и вопрошают, достаточно ли они элитарны или избирательны.

Вот характерный комментарий Николя Саркози, сделанный им в 2009 году: «Мы хотим иметь лучшие университеты в мире… Сколько у нас вузов? 83? Мы не будем делить деньги на 83». Нынешние изменения в финансировании высшего образования в Великобритании с большой вероятностью приведут к росту накала борьбы за лучших студентов.

Вузы следуют той же стратегии. Появляется всё больше свидетельств изменений в правилах приёма с тем, чтобы привлекать более одарённых студентов из-за корреляции между позицией в рейтинге и избирательностью. Можно вспомнить приём студентов на испытательные сроки или на «временные» позиции, создание ассоциированных колледжей, в которых слабые учащиеся прячутся от статистики, или же ограничение численности курсов и групп. Ряд вузов закрыл подготовительные факультеты и программы базовой подготовки из-за их влияния на сводные показатели доли успешно завершивших обучение.

2. Ответный ход: «образовательные университеты мирового уровня»

Чрезмерное увлечение «университетами мирового уровня» спровоцировало ответную реакцию в виде концепции «образовательных университетов мирового уровня», как будто есть только две модели для выбора.

Очень часто рейтинги критикуются за их чрезмерное внимание кбиблиометрии, которая благоприятствует исследователям, занятым в крупных лабораториях биомедицинского профиля.

Но подсчёт публикаций и цитирований не только ставит ряд дисциплин, идей и групп сотрудников выше остальных, он подразумевает, что индекс цитирования адекватно отражает эффект от работы вуза.

На деле он сводит вклад исследований в развитие общества к академическим успехам и игнорирует тот факт, что глобальные вызовы требуют совместного поиска решений и взаимопроникновения научной и инновационной систем.

Точно так же, если понимать под «обучением» предоставление образовательных услуг, огромное разнообразие подходов в педагогике, формировании учебных планов, воспитании выпадает из орбиты. Мы бы пришли в ужас, если бы все актёры в театрах играли в одной манере.

Не только разнообразие институциональных задач вузов гораздо шире дилеммы «наука против образования», но и сами атрибуты «исследовательский – образовательный» и «мирового уровня – региональный» не взаимоисключающие.

3. «Прилив сдвинет с мели всех»

Есть мощный хор голосов в поддержку приоритетных инвестиций в избранные элитные вузы или отдельные дисциплины, транслирующий уверенность, что такие инвестиции «сдвинут все корабли с мели» (англ. A rising tide lifts all boats). Уверенность основана на мнении, что университеты, стоящие на верхних строчках рейтингов, лучше тех, кто стоит ниже.

Притом, что вузы с верхушки рейтингов публикуют основную массу статей в рецензируемых журналах, эта концентрация проявляется в высшей мере только в четырёх дисциплинах «большой науки». Но из этого вовсе не следует, что элитарная модель создаст адекватный поток знаний, пригодных для патентования и трансфера в экономику и общество.

Есть всё больше свидетельств того, что концентрация может снизить общий R&D-потенциал, а «отдельные последствия такой концентрации могут стать губительными для региональной экономики, технологической и инновационной активности», как сообщал в 2003 году Lambert Review (доклад Минфина Великобритании о сотрудничестве бизнеса и вузов).

Ключевой фактор улучшения эффективности исследований – общий уровень инвестиций.

А в конечном счёте – потенциал трансляции новых знаний в новые или улучшенные продукты и услуги. Ни то ни другое не измеряется рейтингами.

Концепция «университетов мирового уровня» провозгласила модель высшего образования, основанную на опыте нескольких элитных университетов США, обладающих значительными бюджетами и доходами от эндаументов. Но должна ли образовательная политика строиться на «производстве толп нобелевских лауреатов или группировок постоянных профессоров, на которых записаны десятки патентов», по словамзаключения Лиссабонского совета 2008 года?

Высшее образование работает внутри сложной экосистемы, и фундаментальные сдвиги в нём будут иметь долгоиграющие последствия для общества и экономики. Правительства и университеты должны перестать молиться на глобальные рейтинги, на один верхний процент от 15 тысяч мировых вузов. Вместо того чтобы просто награждать элиту за достижения, политика должна фокусироваться на качестве системы в целом.

Свидетельств того, что «образовательная рейганомика» работает во благо, пока недостаточно.

Оригинал: Do rankings promote trickle down knowledge? Ellen Hazelkorn, University World News.

Публикуется с разрешения автора.